Знаки исполнения времён. Аналитика и размышления
Последние комментарии
Сейчас на сайте
Сейчас на сайте 0 пользователей и 7 гостей.
Искандер аватар

ПРОМЫСЕЛ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Леша Холодовский.
Острог Свияжский или Звезда Смерти.

Учебный полигон 126-й легкопехотной бригады «Дезер Иглз»-«Пустынные Орлы» располагался на Димерее, засушливой и практически безжизненной второй планете системы Гелиума.

Всех вновь прибывших выгружали из шаттлов, строили, проводили перекличку, проверяли документы и максимально, насколько это было возможно, перемешивали между собой, чтобы следующие в одной команде не виделись друг с другом в течение всего цикла.

Затем все проходили санобработку, сдавали в специальные камеры хранения свою форму, знаки различия, документы и личные вещи. Теперь каждый прибывший становился рекрут-кадетом вне зависимости от его реального звания, срока выслуженных контрактов, особых заслуг и наград. Каждый получал сетчатые кроссовки с высокими берцами, два комплекта песочного облегченного обмундирования, два таких же желтых берета с приглушенной нашивкой восьмиконечной звезды, специальное компенсационное белье для ношения десантной брони и совершенно одинаковые несессеры для соблюдения личной гигиены.

После чего оставалось только сесть в восьмиколесный бронеход «Лизард» и отправиться в один из четырех бункеров, где располагались казармы батальонов бригады. Дальше рекрут-кадета распределяли в соответствующую компани-роту и соответственно в платун-взвод. Там уже сержант-шеф-инструктор определял в какой секции меньше личного состава, направлял его или ее туда и на личный жетон , заменявший новоиспеченному пехотинцу все его идентификационные карты и документы, наносилось клеймо с указанием подразделения, копировавшее данные, загруженные на чип в том же жетоне.

Ну а дальше оставалось только разобраться в хитросплетениях подземных ходов и переходов батальонного учебного центра, найти свой кубрик, расположиться, познакомиться со своими коллегами из секции, найти столовую и арсенал, чтобы получить комплект десантной брони «рапида» и автоматический ракетно-лазерный комплекс АРЛК «Скорпион».

А дальше… А дальше оставалось только ждать сигнала оповещения, резкого подъема, пробежки длинной в милю или две, зарядки, завтрака и нудных, изнуряющих занятий до обеда, которые лишь прервавшись на послеобеденный отдых, начнутся заново только теперь уже до самой ночи.

И так каждый день. Без выходных и увольнительных. Без праздников и воскресений. Семь дней в неделю, в течении трех месяцев, чтобы дать рекруту право сдать квалификационный экзамен и разрешить носить на форме плоский серебряный прямоугольник с черным силуэтом исторически-древнего ружья – знак пройденного легкопехотного курса, а на повседневной и парадной форме кроме того еще и желтый круг с золотым орлом 126-й бригады.

Как правило, выпускным экзаменом была общевойсковая операция по захвату локального плацдарма, отдельного города или промышленного объекта. К бригаде придавались огромные шагающие танки-мехи из подразделений 45-го мехполка «Буффало» и авиация 384-го учебного авиакрыла «Валькирии».

В качестве противника обычно использовали части каких-нибудь соединений Резерва Звездного Флота, входящих в этот самый флот чисто номинально, какой-нибудь бронепехоты или Национальной Гвардии из Дальних Миров. Для флотских полноценный экзамен, для дальников хорошая тренировка против полноценного противника.

Спустя пары месяцев постоянной муштры, выездов в пустыню и солончаки, после отработки зачисток зданий и бункеров, и самого-самого…того чего больше всего не любили рекруты – десантирования из «Лизарда» в реактивном режиме – когда капсула с бойцом через верхний люк отстреливалась наподобие ракеты, приземлялась на парашюте и раскрывалась от удара о землю, практически на всех спустилось отупелое безразличие…

Во время обеденного перерыва и отдыха платуны даже не спускались в прохладу кондиционированного батальонного бункера, сидели и лежали под тентом еле колышушейся драной масксети. Все обедали сублимированным пайком прямо здесь, на поверхности, сняв только шлем и рукавицы серо-желтой «рапиды». Сублимированный паек конечно сильно отличался от столовского, но наученные горьким опытом рекруты уже знали, что сублимат дает только подъем сил и энергию, а обычный обед может подвести в самый неподходящий момент, такой как десантирование в капсуле, из которой порой боец выползал весь увешанный своими же рвотными массами… Да и справить даже малую нужду в поле было очень проблематично, да и скорость подразделения снижало, что отражалось на общих показателях платуна.

Поэтому все находились в состоянии «стенд-бай», как здесь говорили, один открытый красный глаз.

- Фак…- подал голос, исполняющий обязанности коммандера секции Натаниэль Фишер,- опять эта факинговая запеканка…есть у кого другой пакет?

- Чернослив,- нехотя отозвался самый молодой, Адам Дорссель,- будешь ?

- Не, - скривился Фишер,- от этого чернослива у меня каждый раз вместо жопы сопло…всю ночь срусь, как…- он осекся, выразительно глянув на одну из двух женщин секции миниатюрной Лиззи Болдуин.

- Не косись, коммандер,- махнула она рукой,- здесь не Академия…да и у меня у самой после чернослива сопло не меньше твоего…

Все устало поржали и вновь затихли, пока не раздался спокойный, будто не было марш-броска и стрельбы по движущимся и низколетящим мишеням-дроидам, голос :

- Нат… малиновый джем подойдет?

Каждый нехотя повернул голову к Кальдеру, никто бы малиновый джем не отдал , поскольку это было самое вкусное и безвредное в сублиматах.

- К коммандеру подмазываешься, Седой?- прохрипел здоровяк Джон Пигли.

Кальдер молча посмотрел на него так, что тот невольно выдавил улыбку на изможденном черном лице, всем своим видом пытаясь сказать, что это была неудачная шутка.

За два месяца рекруты так и не смогли толком привыкнуть к этому молчаливому мужчине, спрашивать кто он, какое у него звание и почему проходит учебный цикл, было негласными правилами запрещено, но каждый был уверен, что он далеко не последний человек на корабле…а уж что он из экипажа спейсера было понятно всем, мало-мальски знакомым с тонкостями флотской жизни.

-Пойдет,- согласился Фишер,- махнем на запеканку?

-Нет…покачал головой Кальдер,- лишние калории…я и так тут поднабрал лишнего веса…

-Как хочешь, - ответил Натаниэль,- кидай!

Кальдер кинул ему пакет и Фишер, не теряя ни минуты, принялся разворачивать его и поглощать содержимое. Он мгновенно сорвал упаковку, засунул малиновый брикет в рот, прожевал, проглотил, прислушался к своим ощущениям и громко рыгнул:

-Простите, дамы, - ухмыльнулся он.

- Да чего уж…- отозвалась вторая девушка, высокая и худая как мальчик, Оливия Терстон,- рыгайте, коммандер! Пусть нам будет не только завидно, но и противно!

Секция вновь устало посмеялась.

- Чья сегодня очередь?- напомнил Дорссель?- кто сегодня поведает миру о странностях и интересностях?

Так уж было заведено, что после обеда, чтоб скоротать время по очереди, один из рекрутов рассказывал какую-нибудь историю, хоть вымышленную, хоть правдивую, с одним только условием: чтоб было интересно…ну и конечно чтоб не нарушать негласные правила не про себя и не про свою службу.

-Кажется, Олив,- мотнул головой низенький полноватый Марк Дартс.

-Да не могу я уже,- отозвалась она,- нечего рассказывать…я только здесь поняла, насколько скучная у меня была жизнь там, и насколько скучными были мои знакомые…Я вот начала Седому завидовать, Айзек,- повернулась она к нему,- у тебя или память хорошая, или фантазия…тебе бы книжки писать, не пробовал?

-Пробовал,- абсолютно серьезно ответил Кальдер,- но тираж был небольшой… вы вряд ли читали.

- А почему был небольшой тираж?- заинтересовался Адам,- нам же понравились твои истории…и другим должны были понравиться.

- Ты понимаешь, Адам, у книжки с грифом «топ сикрет» не может быть много читателей, иначе и смысла в этом грифе нет.

На этот раз все посмеялись и задумались, пожалуй, все догадки об этом Кальдере были совершенно верными.

-Так что будем делать с сегодняшней историей?- спросил Фишер,- Кто выручит даму?

- Айзек,- снова обратилась к Кальдеру Оливия,- выручай… да и все равно твои истории интереснее всех наших вместе взятых, так ведь, парни?

Все согласно закивали. Кальдер порылся в набедренном грузовом контейнере и вытащил свой неизменный портсигар. Курить, а равно как и употреблять алкоголь и наркотические вещества в ходе цикла было запрещено, но Айзек каким-то, ему одному известным способом, сумел выбить себе исключительное разрешение у инструктор-сержанта. Естественно, что тот разрешил только если не увидит никто из батальонного командования.

-Ну хорошо,- прикурил он и пустил голубоватый дымок, спрятав сигариллу в ладонь,- выбирайте про что.

- Про Первую Звездную!

- Нет, про Вторую…

- Мы знаем про обе…про то, что было между ними…

- Про Красную Рать…мы только легенды слышали…

Фишер поднял вверх сжатый кулак – на пехотном языке – внимание, и все замолкли.

- Седой, ты знаешь, выбирать тебе…хотя конечно присоединяюсь к предыдущему оратору, про Красную Рать мне лично было бы интересней. Просто потому что, я впервые за…э-э-э…за все годы службы слышу человека, который действительно что-то знает про них.

Кальдер улыбнулся уголком рта:

- Про Первую я и сам толком ничего не знаю, про Вторую действительно мегатонны гигабайт информации….вот про Тихую Войну, про то что было между ними действительно интересно… Давайте так, я расскажу про одного человека…получится, что будет и про Тихую, и про Красную Рать. Пойдет?

Все согласно закивали, а он пустил дым и неторопливо начал:

- Все развитые планеты комплектуют вооруженные силы по профессиональному принципу…

Все развитые планеты комплектуют свои вооруженные силы по профессиональному принципу, набирают наемников, обучают их и требуют от них выполнения контрактов. Это непреложная аксиома – современной техникой может овладеть только профессионал.

В Дальних Мирах, Аграрном Конгломерате, закрытых сектантских планетах все еще живет рекрутский набор и всеобщая воинская повинность, просто из-за того, что нет достаточных средств, для содержания профессиональной армии.

Есть только одно исключение – Красная Рать! Внешне на русских планетах производится архаичный воинский призыв, на деле же тысячи семнадцатилетних парней проходят жесткий отбор на право провести три года в строю. Строгие комиссии отбирают наиболее подготовленных, физически крепких, имеющих те или иные навыки и предрасположенности. В-первую очередь конечно ищут людей с даром контроля – контроллеров, но и выдающиеся блестящие умы, особые способности, уникальных ребят одним словом.

Это для нас Красная Рать однородна, а она делится на две основные части – обычных ратников и опричников. Обычные ратники это как раз те, кому повезло быть выбранным и три года изучать военное дело. Первый год, как правило, они проводят на одной из планет и занимаются практически все время физическими упражнениями, учатся двигаться, учатся драться, владеть историческим холодным оружием, огнестрельным и лазерным. Учатся терпеть холод и голод, зной и бессонницу, боль и усталость, учатся привыкать к огню и крови, к высоте и замкнутому пространству, к удушению, бессилию, отравлению, к ранениям и физическим мукам…

Этот бесчеловечный курс проходят в закрытых учебных заведениях, мало отличающихся от тюрем, а поскольку тюрьма по-русски острог, то и эти учебные центры сначала в шутку, а потом и всерьез стали называть острогами.

Острожный - это самый главный год обучения, он показывает, кто не сломается, кто выдержит все, кто сможет пойти до конца…

В конце года ратники сдают экзамен на «отрока», что позволяет им продолжить учебу.

А дальше, второй год отроков выпускают в космос, где они осваивают специальности летчиков и ходоков, то, что на Флоте называется файтер-пайлотом и мех-коммандером, то есть учатся вести бой в кабине универсального истребителя-штурмовика и шагающего танка.

Второй год не требует таких физических усилий, но выматывает морально, особенно учитывая тот факт, что всю работу тыла, служб обеспечения, снабжения, ремонта, доставки, заправки и зарядки, монтажа новой техники и демонтажа старой, выполняют как раз отроки, чередуя их с боевой подготовкой.

Практически весь второй год и часть третьего они занимаются обеспечением боевой работы Красной Рати, реальными боевыми действиями, которые ведут опричники…

Опричники, от слова «опричь» - кроме, что значит особые, отдельные ратники, это те, кто к исходу третьего года отлично сдал экзамен на полноценного ратника и его многочисленные наставники приняли решение - он годен для того, чтобы посвятить всю свою оставшуюся жизнь ратному делу.

В Красной Рати нет контракта, и если он соглашается, то он соглашается навсегда!

Так вот…

Алеша Холодовский родился в обычной русской семье. Отец работал астероидным шахтером – промысловиком, добывал редкие руды и металлы из астероидных полей Урала и Сибири, названных так в честь одноименных кладовых полезных ископаемых Земли. Мать трудилась на одной из ферм Старой Руси. У них было три сына, как в сказке: старший Павел – угрюмый и неразговорчивый здоровяк, который легко мог гнуть подковы, средний Федор – веселый и вечно улыбающийся, мог всю ночь плясать, не уставая, а на Пасху или какой другой праздник весь день провести в кулачных боях. Ну и младший Леша – маленький и худенький, болезненный, слабый и неуверенный в себе. Уж он то никогда и не думал, что сможет попасть в ратники.

Но в семье Холодовских служили все, и отец и двое старших братьев. Поэтому когда подошел его срок они все трое одели парадные красные кафтаны, те самые в которых когда то им дали возможность доказать, что они ратники, и отправились к ближайшему острогу.

Что они там говорили матерым седобородым опричникам, прошедшим огонь, воду и медные трубы никто никогда уже не узнает, но Алеша все-таки попал туда…

Сказать что ему было тяжело – значит ничего не сказать. И он, и его наставники понимали, что весь курс он не пройдет - или загнется или сойдет с ума. И тут вмешался случай, судьба, называйте как хотите…но русские в таких случаях говорят, что это промысел Божий.

Не прошло и полугода, как совсем рядом в открытом космосе начались работы по сборке острога Безымянный.

Это было название спейс-базы совершенно нового типа. Точнее тогда это был совершенно новый тип, а сейчас- то большинство строится именно по этому принципу, так называемому блочному.

Блоки, узлы и агрегаты собираются отдельно и в специальных контейнерах подводят к месту сборки, где все просто монтируется и производится пуск, подключение и отладка.

Так вот для монтажа не хватало свободных рук, не обязательно каких-то специалистов, вставить деталь Аз в паз Буки было несложно, поэтому еще даже и не отроков, а просто мальчишек погнали в космос осваивать плазменный резак и робо-тиски. Вместе со всеми попал туда и Холодовский.

Это была Тихая война…боевые действия велись, но велись тихо и по возможности подальше от промышленных миров, на окраинах , в туманностях и Дальнем космосе.

Так вот острог Безымянный и был предназначен для предупреждения и пресечения активности пиратских флотилий.

Его собирало множество народа, это даже в СМИ и меганете освещали, показывали как растет громадина серого шара, как к завершению готовится все Красная Рать, ожидая с концом сборки величайших учений с участием новоиспеченной базы.

За сборкой следили кажется все…даже пираты…

Но на самом деле это было тщательно проработанной дезой. В документах острог именовался не Безымянным, а Свияжским, в честь древнерусского города Свияжска, построенного тем же способом и для тех же целей.

Когда острог был собран, произвели подготовку и даже несколько выстрелов и туннельной пушки, той что в громадном тороиде разгоняет плазму практически до скорости света.

А потом корабли размагничивания и разграждения поставили вместо Безымянного размер в размер голограмму и отроки в авральном режиме кинулись базу разбирать. Блоки закрепили в контейнерах грузовых кораблей, вывели в зону прыжка и один за другим перебросили на самый опасный участок границы к Черной туманности.

И пока вся Красная Рать изображала масштабные учения, сотнями разносила в клочья мишени и тралила минные поля, отроки, не сдавшие даже допуска, судорожно, по 14 рабочих часов в сутки, собирали разобранный острог.

И все бы было хорошо, даже сборка уже была закончена, опричники приступили к отладке и подключениям … но … у русских есть фраза – промысел Божий…

Говорят, что это было предательство, в самом Адмиралтействе, говорят пираты наткнулись на стройку случайно…важно не это, важно то, что корабли противника вышли на острог когда там работали только зенитные артавтоматы и система жизнеобеспечения.

Без настроенной системы обороны, без подключенной туннельной пушки, без выставленных заслонов, настроенных генераторов защиты, постановщиков помех и полей острог, теперь уже откровенно Свяжский, представлял собой просто крупную мишень, по которой не промажет ни один пайлот, пусть и самый необученный.

Но пираты, прощупав оборону и поняв, что база еще не включена в работу, все равно не стали рисковать и оттачивать на ней мастерство захода на цель с притяжением, они просто вызвали на подмогу «Гидру» - спейс-каргокэрриер-крашер, громадную корабль-матку , всю увешанную грозьдьями истребителей и скрывавшую в своей туше туннельное орудие с разгонным тороидом во всю длину горизонтальной оси.

Опричникам под руководством воеводы Хлыста хватило нескольких минут, чтоб посовещаться и прийти к единственно верному выводу – острог нужно подорвать, иначе все технологии, примененные здесь, вся начинка специальных опломбированных кожухов секретных узлов, одним словом все, достанется противнику.

Каждый из них был готов остаться на боевом посту, чтоб проследить за работой подрывных устройств, чтоб наверняка уничтожить все, что нужно, а заодно и прихватить на тот свет побольше пиратов. Но кроме них на самой базе, и на пристыкованных к пирсам кораблях было немало отроков, практически вся сборочная бригада. Их было жалко, опричники к ним относились как к детям, хотя, по сути, детьми они и были.

Тогда Хлыст решился на обман, или как говорится, на военную хитрость – он приказал всем отрокам занять места на кораблях, навесить на внешние подвески и во внутренние отсеки все, какое только можно вооружение. И дать им приказ по сигналу начать атаку «Гидры». Не вести бои с истребителями и спейсерами сопровождения, а атаковать матку, как будто они могли нанести ей какой-то значимый ущерб.

Это было сделано для того, чтоб ошеломить и отвлечь противника, чтоб он решил, что все бегут с неподключенной базы, и может быть противник действительно поверит, что они могут уничтожить «Гидру», хотя это было под силу только туннельной пушке Свияжского запущенной на максимальную мощность.

А главная задача состояла в том, чтоб отвести отроков как можно дальше, а там уж и произвести подрыв и надеяться, что хоть кто-то из мальчишек останется жив.

Леше Холодовскому достался небольшой космический челнок «Стерх», который в основном предназначался для технических работ в пространстве, оружейных пилонов не имел, поэтому ракеты пришлось подвешивать на согнутые и сложенные в транспортном режиме манипуляторы. Летным мастерством Холодовский никогда не отличался поэтому, когда распределяли оружие про него можно сказать забыли : ни монтируемых лазерных турелей, ни артавтоматов не осталось…даже и ракеты класса вакуум-вакуум и те закончились. Поэтому пришлось к манипуляторам подцеплять атмосферные термические ракеты, хотя конечно в условиях космоса они были совершенно неприемлимы и толку от них никакого не было.

Вся эта идея была с точки зрения военного искусства сущим безумием, но Красная Рать всегда специализировалась на нестандартных шагах. Этот тоже не стал исключением

Как только появилась пиратская флотилия, зенитки острога открыли огонь, заставив тех перестроиться, или вовсе отойти под защиту «Гидры». Корабли русских тем временем выполняли построение в пары ведущий-ведомый ,находясь в тени Свияжского.

Как правило корабли выстраивались в четыре потока : левый, правый, верхний и нижний, хотя названия конечно же в космосе были условными. Однако сейчас кораблей было слишком много и не было необходимости разделять потоки на авангард и основные ударные группы, сейчас нужно было только ввести замешательство в построение пиратской флотилии, поэтому построение выполнялось аж в восемь потоков.

Командой к началу удара был уж и вовсе самоубийственный поступок – выстрел из тоннельного орудия Свияжского. Баранка тороида была не отлажена толком, электромагниты создающие поле и разгоняющие плазму к выстрелу работали вполсилы, что могло привести к так называемому «пробою», когда поток разгоняемых частиц отклонялся от своего «туннеля», разрывал кожух и калечил аппаратуру, что приводило к мощнейшему взрыву установки.

Однако опричники так и так готовили острог к подрыву, взорвется он до выстрела или после особой роли для них это не играло.

До выстрела острог не взорвался, хотя и сам выстрел получился не ахти, даже не в четверть мощности, а максимум процентов в 15.

Но и этой мощности хватило, чтоб удар, пришедшийся в нос «Гидры», вывел из строя поглотители и носовые генераторы защитного поля , что оказалось для пиратов полнейшей неожиданностью.

А тут уже из тени Свияжского вырвались на оперативный простор все восемь потоков русских кораблей, выполняя маневр захода на цель. На незащищенный экраном нос спейс-каргокэрриер-крашера обрушился шквал лазерных выстрелов и целое ракетно-торпедное облако, сшибая напрочь навигационные датчики, делая переднюю полусферу матки слепой и глухой, выводя из строя управление зенитной системой.

Отстрелявшись, каждый отрок выполнял маневр ухода и в спешном порядке проскакивая между «Гидрой» и крейсерами противника принимался улепетывать на максимально развиваемом форсаже подальше от острога.

Пираты быстро пришли в себя… даже слишком быстро. Корабли, мчащиеся между тушей «Гидры» и бортами крейсеров, попали под перекрестный зенитный обстрел, а с каргокэрриера дрогнув сошли десятки маленьких и юрких пространственных файтеров.

На Свияжском вышли из строя плазмогенераторы и второй выстрел из тоннельного орудия стал попросту невозможен. Воевода Хлыст вышел по закрытой связи на опричников и, вздохнув, приказал готовить самоподрыв.

У Алеши Холодовского тоже был свой позывной, как и у каждого ратника. Правда у отроков обычно позывные были с цифрами, навроде Беркут75 или Кметь 116, а у Алеши был без цифр…его так и звали, как в жизни – Холодок.

Он, вместе с самыми плохими летчиками, оказался в хвосте нижнего потока и вел свой «Стерх», не отрывая взгляда от намеченного курса, идеально ровной красной лини, прочерченной на голографической сфере объемного курсовода.

Вокруг него совершали противоракетные маневры его товарищи, горели и взрывались их корабли, стремительно разворачивалось месиво пространственного боя, где не было ни низа, ни верха, а только еле различимые поля притяжений громадных спейсеров, искривленные траектории ракет и сполохи лазерных импульсов.

Леша Холодок вел корабль, словно был не человеком, а ботом, дроидом, запускаемым в качестве постановщика помех или срыва настроек зенитного автомата. Он ни разу не сбился с курса, ни разу не отвернул от близкого взрыва или выстрела, он летел вперед, следя только за тем, чтоб метка не отклонилась от красной линии.

И это было не от того, что ратник с таким детским позывным Холодок так серьезно прочувствовал всю важность момента или ответственность поставленной боевой задачи, которая изначально была абсолютно невыполнима.

Нет! Ни понимание, ни чувство долга, ни сила духа заставляла его побелевшими пальцами стискивать рукоять управления полетом и до скрежета, до крошек эмали сжимать зубы…

Это был страх…Даже скорее не страх ,а дикий животный ужас, смертельный холод, ледяной пот , темная пелена, застилающая глаза… Он и вцепился в рукоять, чтоб не тряслись руки…он сжал зубы чтоб они не клацали в прямой эфир… Он старался просто ни о чем не думать, заворожено глядя на красную линию, отчаянно борясь с наплывающей волнами тошнотой и омерзением к самому себе и мокрому пятну, расползающемуся по штанам его летного комбинезона.

И если бы он сейчас мог молиться или просто обратиться к Богу с просьбой…он попросил бы только одного – жить…уцелеть…оказаться сейчас в другом месте…подальше от этого пекла…

Но он даже молиться не мог, потому что его мозг, как и его тело, льдом сковал страх…

А «Стерх» все так же ровно и без ускорения приближался к «Гидре», где уже поняли, что выстрел Свияжского так и останется единственным и туннельная пушка пиратов начала свою работу. И когда плазма начала приближаться к субсветовой скорости дрогнули и принялись расходиться лепестки диафрагмы скрывающей жерло громадного ствола, чтоб в самый последний момент затвор-перемычка уйдя в сторону, открыла тороид и выпустила наружу поток разогнанной плазмы.

И в этот самый момент у Алеши тонко пискнул зуммер и он, откинув предохранительные скобы ,судорожно вжал в рукоять кнопки гашеток, даже не попытавшись выбрать себе цель поважнее…пальнул наугад…и повел дрогнувший корабль, освободившийся от тяжести ракет, на проложенный компьютерным поводырем маневр ухода…вместе с запрограммированными космо-ботами…

Из шести ракет три стукнули в борт «Гидры» ,не принеся никакого урона…но три остальные…словно втянутые, скользнули они в жерло туннельной пушки и взорвались там, разрушив затвор-перемычку. Это в космосе от термических боеголовок не было никакой пользы, поскольку в отсутствии кислорода и гореть то они не могли, но вот внутри спейсера…среди переборок и обшивок, в атмосфере сухого кондиционированного воздуха…

Дело ухудшило еще и то, что «Гидра» была спейсером еще старой военной доктрины, времен Первой Звездной, когда адмиралы почему то думали, что подобные туши будут входить в атмосферу. Это потом уже поняли, что электромагниты, разгоняющие плазму в тороиде, проще охлаждать до практически абсолютного нуля забортным вакуумом, используя только специальные фильтры от космической пыли и мелких механических примесей.

У «Гидры» же охлаждение электромагнитов, до включения в режим сверхпроводимости, производилось жидким гелием, что сильно усложняло установку ,да и чего греха таить сильно увеличивало опасность работы.

Пожар, вспыхнувший от термических ракет, вывел из строя не только оборудование, но и нарушил целостность тройной теплоизоляции охлаждающих контуров, гелий немедленно вскипел, получившиеся газы разорвали оболочку электромагнитов и уже ничем не удерживаемый поток плазмы рванулся из тороида во все стороны.

Громадина спейсера дрогнула и треснула будто гнилой орех, а неуправляемый и негасимый пожар охватил внутренние отсеки, расплавляя переборки , выжигая металл и ксилонитовую броню… Всего каких то несколько минут спустя «Гидра» начала разваливаться на куски, от которых в разные стороны летели осколки, разорвавшиеся заряды оружейных трюмов и совсем уж мелкие скрюченные тела экипажа.

Еще не веря своим глазам, но, уже оценив опасность, Хлыст рявкнул в эфир:

- Прекратить атаку!!!...Отроки… в тень!

И вся круговерть русских кораблей вновь разделилась на потоки и понеслась под прикрытие зенитных пушек острога…все, кроме Холодовского. Он, будто не слыша команды, все так же выполнял заложенный маршрут ухода после ракетной атаки.

Осколки взорванной «Гидры» забарабанили по его корпусу, сорвали все навигационные датчики, выходы антенн связи, пробили защитный кожух, выведя из строя практически все системы корабля…

Первыми к месту битвы подоспели корабли флота глубинной разведки – звездные рейнджеры, но они только и успели захватить спейсеры пиратов, на которых были повреждены генераторы зет-джампа и которые не смогли вслед за своими собратьями пуститься в бегство в подпространство, раз и навсегда назвав для себя острог Свияжский не иначе как Звездой Смерти!

Это как раз рейнджеры каким то чудом нашли ослепший и оглохший покореженный «Стерх». А внутри него Алешу Холодовского, который окостеневшими руками все так же сжимал рукоять управления больше уже неуправляемого корабля. По меткам его челнока они, с необыкновенным чувством какого-то необъяснимого трепета поняли, что это как раз тот самый человек, который в одиночку смог уничтожить «Гидру».

Такого не было до сих пор. Ни в Первую Звездную, ни тем более в ходе многочисленных локальных конфликтов за сырьевые районы и астероидные скопления.

Но герой битвы за острог Свияжский так ничего и не смог им сказать…потому как отрок Красной Рати с позывным Холодок был давно уже мертв…

Рекруты долго еще сидели молча, каждому казалось, что он не в слепящей жаркой пустыне, а там…в душной кабине челнока…

- Ну умеешь ты, Седой…- начал было Адам.

- Заткнись,- тихо прервал его Фишер, - Спасибо, Айзек, хорошая история…есть о чем подумать…

- Ну ты чего, Нат, - обиженно протянул Дорссель,- я к тому что сам будто там побывал…как кино посмотрел…фак…Айзек, но я же в калледже учился, там нам про пайлота Холодовски ни слова не говорили…вроде Гидру расфачил какой то супергерой…не помню …какой то позывной был другой…

- Да заткнись ты уже!- повысила на него голос Оливия,- помолчи…

Но тишина продлилась недолго. Откуда-то неожиданно материализовался сержант-инструктор Бэдлер:

- Все прохлаждаемся , факинговое мясо!!! Кто будет готовиться к учебному выбросу?...Фишер? Если ты не в состоянии командовать этой факинговой секцией, то я найду тебе факинговую замену! Ты понял?!

Нат резво вскочил с песка и вскинул руку к виску, приветствуя сержанта:

- Так точно, сэр!!!

- Другое дело,- осклабился Бэдлер, его взгляд пробежал по остальным рекрутам и остановился на Кальдере,- опять курим? Что я говорил, Кальдер?

Айзек медленно поднялся на ноги, но прикладывать руку к виску, как это сделал Фишер, не стал:

- Курить когда не видит батальонное командование, сержант.

Бэдлер как то вдруг стал будто меньше ростом и заговорил уже совсем другим тоном:

- Да, точно…так и говорил,- он замялся, подыскивая слова,- э-э-э…я хотел предупредить… сейчас по плану выброска капсул с десантом…э-э-э… только не из «Лизарда»… а с эвакуатора…из атмосферы… первый прыжок с отметки тысяча метров… дальше больше…построение на плацу через 15 минут…

И он как то так же незаметно дематериализовался.

- Эх…- тяжко вздохнула Оливия,- опять блевать…

Но ей никто не ответил, рекруты начали подниматься, проверяя оружие и снаряжение, а Кальдер сделал последнюю затяжку, от которой уже почти обожгло губы, бросил бычок на землю и втоптал его каблуком в песок…

Отправить комментарий